pcixi.ru
Творческое объединение шизофреников
Лечение шизофрении творчеством и общением на pcixi.ru

Форум » Душевное общение » Увлечения » Литература » Понравившаяся литература (отрывки, рассказы)
Понравившаяся литература (отрывки, рассказы)
Laozi #31 | Пятница, 24.10.2014, 02:29
Автор темы
Мудрец жизни
Юзер-бар +
zarim
Цитата zarim ()
прибить афтора, чтоб он своими книгами не мучил бедных школьников
таких классиков полно



Когда человек в своей жизнедеятельности отходит от игры и её правил в сторону агрессии и войны, то становится ещё более примитивным и управляемым.
Статус: тута я
 
Laozi #32 | Пятница, 24.10.2014, 08:45
Автор темы
Мудрец жизни
Юзер-бар +
Эдгар Аллан По - Маска красной смерти

Перевод Р. Померанцевой.

Уже давно  опустошала страну Красная смерть.  Ни  одна эпидемия  еще не
была  столь ужасной и  губительной. Кровь была ее  гербом и печатью - жуткий
багрянец крови! Неожиданное головокружение,  мучительная  судорога, потом из
всех пор начинала сочиться кровь - и  приходила смерть. Едва на теле жертвы,
и особенно  на  лице,  выступали багровые  пятна -  никто  из ближних уже не
решался  оказать поддержку или помощь зачумленному.  Болезнь, от  первых  ее
симптомов до последних, протекала меньше чем за полчаса.
     Но  принц Просперо  был по-прежнему весел -  страх не  закрался  в  его
сердце,  разум не утратил  остроту. Когда владения его почти обезлюдели,  он
призвал к себе тысячу самых ветреных и самых выносливых своих приближенных и
вместе с ними удалился в один из своих  укрепленных монастырей, где никто не
мог потревожить его. Здание это - причудливое  и величественное, выстроенное
согласно царственному вкусу самого принца, - было опоясано крепкой и высокой
стеной  'с  железными воротами.  Вступив  за  ограду,  придворные  вынесли к
воротам горны и тяжелые  молоты  и  намертво  заклепали  засовы.  Они решили
закрыть все входы и выходы, дабы как-нибудь не прокралось к ним безумие и не
поддались они отчаянию. Обитель была снабжена всем необходимым, и придворные
могли не  бояться  заразы.  А те, кто  остался за стенами, пусть сами о себе
позаботятся! Глупо  было сейчас  грустить  или предаваться  раздумью.  Принц
постарался, чтобы не было недостатка в развлечениях. Здесь  были  фигляры  и
импровизаторы, танцовщицы и музыканты, красавицы и вино. Все это было здесь,
и еще здесь была безопасность. А снаружи царила Красная смерть.
     Когда  пятый или  шестой  месяц их жизни в аббатстве был на  исходе,  а
моровая язва  свирепствовала со всей яростью, принц  Просперо  созвал тысячу
своих друзей на бал-маскарад, великолепней которого еще не видывали.
     Это была  настоящая вакханалия, этот маскарад. Но  сначала я  опишу вам
комнаты, в которых он происходил. Их  было семь -  семь роскошных покоев.  В
большинстве замков  такие  покои идут  длинной  прямой анфиладой; створчатые
двери  распахиваются   настежь,  и  ничто  не  мешает  охватить  взором  всю
перспективу. Но замок  Просперо, как  и следовало ожидать  от его владельца,
приверженного ко всему  bizarre [Странному  (франц.).]  был  построен совсем
по-иному.  Комнаты располагались столь  причудливым образом, что  сразу была
видна  только одна из них. Через каждые двадцать - тридцать ярдов вас ожидал
поворот,  и за  каждым  поворотом вы обнаруживаются что-то  новое.  В каждой
комнате, справа и  слева,  посреди стены  находилось  высокое узкое  окно  в
готическом стиле,  выходившее на  крытую галерею, которая  повторяла зигзаги
анфилады.  Окна эти были из цветного стекла, и цвет их гармонировал  со всем
убранством комнаты. Так, комната в  восточном  конце  галереи  была обтянута
голубым, и окна в ней были ярко-синие. Вторая комната была убрана красным, и
стекла здесь были пурпурные. В третьей  комнате,  зеленой, такими же  были и
оконные стекла. В четвертой комнате драпировка и освещение были оранжевые, в
пятой - белые, в  шестой - фиолетовые.  Седьмая комната была затянута черным
бархатом:  черные  драпировки спускались  здесь с  самого потолка и тяжелыми
складками ниспадали на ковер из  такого же  черного бархата. И только в этой
комнате окна  отличались от обивки: они были ярко-багряные - цвета крови. Ни
в одной из семи комнат среди  многочисленных золотых украшений, разбросанных
повсюду  и  даже  спускавшихся  с  потолка,  не  видно  было  ни  люстр,  ни
канделябров, - не свечи и не  лампы освещали комнаты: на галерее, окружавшей
анфиладу, против каждого окна стоял массивный треножник с пылающей жаровней,
и огни, проникая  сквозь стекла, заливали покои  цветными лучами, отчего все
вокруг приобретало какой-то призрачный,  фантастический  вид. Но в западной,
черной, комнате  свет, струившийся  сквозь кроваво-красные стекла и падавший
на темные  занавеси, казался особенно таинственным и столь дико искажал лица
присутствующих, что лишь немногие из гостей решались переступить ее порог.
     А  еще  в этой комнате, у  западной ее  стены,  стояли гигантские  часы
черного дерева. Их тяжелый маятник  с монотонным приглушенным звоном качался
из стороны в сторону, и, когда минутная  стрелка  завершала  свой  оборот  и
часам наступал срок бить, из  их медных легких вырывался  звук  отчетливый и
громкий, проникновенный и удивительно музыкальный, но до того  необычный  по
силе и тембру, что  оркестранты принуждены были каждый  час останавливаться,
чтобы  прислушаться к  нему.  Тогда вальсирующие  пары  невольно переставали
кружиться,  ватага  весельчаков  на  миг замирала  в  смущении и,  пока часы
отбивали удары, бледнели лица даже самых беспутных, а те, кто был постарше и
порассудительней, невольно проводили рукой но лбу, отгоняя какую-то  смутную
думу. Но  вот  бой часов умолкал, и  тотчас же  веселый смех наполнял покои;
музыканты  с  улыбкой переглядывались, словно посмеиваясь над своим  нелепым
испугом,  и  каждый тихонько  клялся  другому,  что  в  следующий  раз он не
поддастся смущению при этих звуках. А когда пробегали шестьдесят минут - три
тысячи шестьсот секунд быстротечного  времени - и часы снова  начинали бить,
наступало  прежнее  замешательство  и  собравшимися  овладевали  смятение  и
тревога.
     И  все же это было великолепное и  веселое празднество. Принц отличался
своеобразным  вкусом: он с особой остротой воспринимал внешние эффекты  и не
заботился  о  моде. Каждый его  замысел  был  смел и необычен и воплощался с
варварской роскошью.  Многие сочли  бы принца безумным,  но приспешники  его
были иного мнения. Впрочем, поверить  им могли только те, кто слышал и видел
его, кто был к нему близок.
     Принц  самолично  руководил почти  всем,  что  касалось убранства  семи
покоев  к  этому  грандиозному fete [Празднеству  (франц.).] В подборе масок
тоже чувствовалась  его рука. И уж  конечно -  это были гротески! Во всем  -
пышность  и  мишура,  иллюзорность  и  пикантность,  наподобие  того, что мы
позднее  видели  в   "Эрнани".  Повсюду  кружились  какие-то  фантастические
существа, и у каждого в фигуре или одежде было что-нибудь нелепое.
     Все это  казалось порождением  какого-то безумного, горячечного  бреда.
Многое здесь было красиво,  многое  - безнравственно, многое - bizarre, иное
наводило  ужас,  а  часто  встречалось  и  такое)  что   вызывало  невольное
отвращение. По всем семи комнатам  во  множестве  разгуливали видения  наших
снов. Они - эти видения, - корчась и извиваясь, мелькали тут и там, в каждой
новой  комнате меняя  свой цвет, и чудилось, будто  дикие  звуки оркестра  -
всего лишь эхо их шагов. А по временам из  залы, обтянутой  черным бархатом,
доносился бой часов. И  тогда на миг все  замирало  и цепенело - все,  кроме
голоса часов, - а фантастические существа словно  прирастали к месту. Но вот
бой часов смолкал - он слышался всего лишь мгновение, - и тотчас же веселый,
чуть  приглушенный  смех снова  наполнял анфиладу, и  снова  гремела музыка,
снова  оживали видения, и  еще смешнее  прежнего  кривлялись повсюду  маски,
принимая  оттенки  многоцветных стекол, сквозь которые  жаровни струили свои
лучи.  Только в комнату, находившуюся  в западном конце  галереи, не решался
теперь вступить ни один из ряженых: близилась полночь, и багряные лучи света
уже  сплошным  потоком лились сквозь кроваво-красные стекла, отчего  чернота
траурных  занавесей казалась  особенно  жуткой. Тому, чья  нога  ступала  на
траурный ковер,  в звоне часов слышались погребальные колокола, и сердце его
при этом звуке сжималось еще  сильнее, чем  у тех, кто предавался веселью  в
дальнем конце анфилады.
     Остальные  комнаты   были   переполнены  гостями  -  здесь  лихорадочно
пульсировала  жизнь. Празднество  было  в  самом разгаре,  когда часы начали
отбивать полночь. Стихла, как прежде,  музыка,  перестали кружиться в вальсе
танцоры,  и  всех охватила  какая-то  непонятная тревога.  На  сей раз часам
предстояло пробить двенадцать ударов, и, может  быть, поэтому чем дольше они
били, тем  сильнее закрадывалась  тревога  в  души  самых рассудительных. И,
может  быть, поэтому  не  успел еще стихнуть  в отдалении  последний  отзвук
последнего удара, как  многие из присутствующих вдруг увидели маску, которую
до той  поры никто  не замечал. Слух о появлении  новой маски  разом облетел
гостей; его передавали шепотом, пока  не  загудела, не зажужжала  вся толпа,
выражая  сначала недовольство  и удивление, а  под  конец  -  страх,  ужас и
негодование.
     Появление обычного ряженого не вызвало бы, разумеется, никакой сенсации
в  столь  фантастическом  сборище. И  хотя в этом ночном празднестве  царила
поистине необузданная фантазия, новая маска перешла все границы дозволенного
- даже те, которые признавал принц. В самом безрассудном сердце есть струны,
коих нельзя коснуться,  не заставив их трепетать.  У  людей самых отчаянных,
готовых  шутить  с  жизнью  и  смертью,  есть нечто такое,  над  чем  они не
позволяют себе  смеяться.  Казалось,  в эту минуту каждый из  присутствующих
почувствовал, как не смешон и  неуместен наряд  пришельца и его манеры. Гость
был  высок  ростом,  изможден и с  головы до  ног  закутан  в  саван. Маска,
скрывавшая  его лицо, столь точно воспроизводила застывшие черты  трупа, что
даже  самый пристальный  и придирчивый взгляд  с трудом обнаружил бы  обман.
Впрочем, и это не смутило бы  безумную ватагу, а может быть, даже вызвало бы
одобрение. Но шутник дерзнул придать себе сходство с Красной смертью. Одежда
его была  забрызгана кровью,  а на челе и  на  всем лице  проступал багряный
ужас.
     Но  вот  принц  Просперо  узрел этот призрак, который, словно для того,
чтобы  лучше  выдержать   роль,   торжественной  поступью  расхаживал  среди
танцующих, и все заметили,  что по  телу принца  пробежала какая-то странная
дрожь  -  не  то  ужаса,  не  то отвращения,  а в  следующий  миг  лицо  его
побагровело от ярости.
     - Кто  посмел?!  -  обратился  он  хриплым  голосом  к  окружавшим  его
придворным.  - Кто  позволил  себе  эту дьявольскую  шутку?  Схватить  его и
сорвать с него маску, чтобы мы знали, кого нам поутру повесить на крепостной
стене!
     Слова эти принц Просперо произнес в восточной, голубой, комнате. Громко
и  отчетливо  прозвучали они во  всех  семи покоях,  ибо принц  был  человек
сильный и решительный, и тотчас по мановению его руки смолкла музыка.
     Это  происходило в голубой  комнате,  где  находился  принц, окруженный
толпой побледневших придворных.  Услышав его приказ, толпа  метнулась было к
стоявшему  поблизости пришельцу,  но тот вдруг спокойным  и уверенным  шагом
направился  к  принцу.  Никто не  решился  поднять  на  пего  руку  -  такой
непостижимый ужас внушало всем  высокомерие этого безумца.  Беспрепятственно
прошел он  мимо  принца, - гости в едином  порыве прижались к  стенам, чтобы
дать ему  дорогу, -  и  все  той  же  размеренной и  торжественной поступью,
которая  отличала  его  от других  гостей,  двинулся  из  голубой комнаты  в
красную,  из красной - в зеленую, из зеленой - в оранжевую, оттуда - в белую
и наконец - в черную, а  его все не решались остановить. Тут принц Просперо,
вне  себя от ярости и  стыда за минутное  свое малодушие,  бросился в  глубь
анфилады;  но  никто  из   придворных,  одержимых  смертельным  страхом,  не
последовал за  ним. Принц  бежал с обнаженным  кинжалом в руке,  и, когда на
пороге  черной  комнаты  почти  уже  настиг  отступающего  врага,  тот вдруг
обернулся  и  вперил  в  него взор.  Раздался пронзительный крик, и  кинжал,
блеснув, упал на траурный ковер, на котором  спустя мгновение распростерлось
мертвое тело  принца. Тогда, призвав  па помощь все мужество отчаяния, толпа
пирующих кинулась в черную комнату.  Но  едва они схватили зловещую  фигуру,
застывшую  во весь рост  в  тени часов,  как почувствовали,  к  невыразимому
своему  ужасу, что  под саваном  и жуткой маской,  которые они в исступлении
пытались сорвать, ничего нет.
     Теперь уже никто не сомневался, что это Красная смерть. Она прокралась,
как тать  в ночи. Один  за  другим  падали  бражники  в забрызганных  кровью
пиршественных залах и умирали в тех самых позах, в каких настигла их смерть.
И  с последним из них угасла жизнь эбеновых часов, потухло пламя в жаровнях,
и над всем безраздельно воцарились Мрак, Гибель и Красная смерть.



Когда человек в своей жизнедеятельности отходит от игры и её правил в сторону агрессии и войны, то становится ещё более примитивным и управляемым.
Статус: тута я
 
Вериока #33 | Четверг, 18.06.2015, 19:47
эвкалиптовая соня
Постоянные пациенты
Юзер-бар +
Понравился рассказ в Сети. автор некий Smile

Мишка, друг мой, работает психиатром в областной больнице

И, как у любого психиатра, у него есть интересные пациенты и случаи из практики. Их не так много, как кажется, но попадаются прямо персонажи из кунсткамеры. И не все они такие уж и забавные, люди не от хорошей жизни лишаются рассудка, и уж точно не по своей воле. Например, он рассказывал о женщине.
Встретишь ее на улице — и не поймешь, что что-то не так. Идет себе с коляской, улыбается. Иногда посюсюкает малыша, покачает его на ручках. А подойдешь ближе — это и не ребенок вовсе, а кукла в тряпье. Тронулась рассудком на почве трагической гибели дочери. После излечения женщина стала несчастнее, и выглядеть хуже, чем до. Вот и думай после этого — что лучше? Жить в иллюзии или в реальности?

В семь вечера, как по расписанию, в мою холостяцкую берлогу завалился Миха, бренча бутылками в пакете. Нехитрый стол для домашних посиделок уже был накрыт. Все как обычно — вобла, бутерброды и пивко.

— Задам тебе вопрос, — задумчиво протянул он. — Ты знаешь о теории «многомировой интерпретации?»

— Многомировой…что? — спросил я.

— Это одна из множества теорий квантовой физики. Она говорит о том, что возможно, существует бесконечное множество миров, похожих на наш. Отличия могут быть как и вовсе незначительными — например, в одном из миров ты поел на ужин сосиски, а в другом рыбу. Так и глобальные настолько, что не только наш мир может быть другой, но и вся галактика или вселенная, — закончил объяснять Мишка.

— Так и знал, что ты свихнешься на своей работе. Не зря есть такой анекдот: «В психбольнице, кто первый надел халат — тот и психиатр».

— Да ну тебя. Пытаешься просветить невежду, а тот еще и психом тебя называет. Как бы то ни было, именно с этого вопроса начал пациент, о котором я хочу тебе рассказать.

* * *
— Да, я знаю об этой теории. Но я хотел бы поговорить о том, ради чего, вы собственно, пришли? — спросил я у молодого, прилично одетого парня, пришедшего ко мне на прием.

Бегло пробежался глазами по его медицинской карте: 25 лет, ранее на учете в психдиспансере не стоял. В возрасте 19 лет произошла травматическая ампутация мизинца правой руки на производстве. Дальше шли стандартные ОРВИ и гриппы.

— Понимаете, есть два варианта событий, который со мной происходят. Либо это теория верна, за исключением того, что эти миры на самом деле пересекаются. Либо я сошел с ума и мне нужна ваша помощь, — он говорил спокойно, не проявляя признаков тревоги или страха. Стало понятно, что его поход ко мне был тщательно обдуман.

— Давайте, вы мне расскажете обо всем, что вас тревожит или беспокоит, а я после этого постараюсь подумать как и чем вам помочь, — честно говоря, он был последним пациентом в этот день. Так что я хотел побыстрее закончить и пойти домой.

— Начну с тех моментов, когда это началось, но я еще ничего не замечал или не придавал этому значения.

— Как вам будет удобно. Чем больше я знаю, тем лучше, — моя надежда уйти пораньше мгновенно погасла. Придется выслушать все, такова уж моя работа.

* * *
— Это началось три года назад. Однажды я вышел из дома и заметил, что что-то не так. Такое чувство бывает, когда приезжаешь в знакомую квартиру, а там убрались или что-то переставили. Ты даже точно не можешь сказать, что именно изменили, но чувство не пропадает. Когда я начал анализировать тот момент спустя два года, то вспомнил, что во дворе дома всегда рос дуб. Могучий, с толстыми ветками и мощными корнями. Я еще вспомнил, как в детстве собирал желуди под ним. А сейчас там росла лиственница! Такая же большая, и даже внешне похожа, но деревья совершенно разные!

Люди очень боятся менять свой привычный мирок. Им проще поверить в ложь, которая поддерживает его существование, чем в правду, которая его разрушит. Также поступил и я, убедив себя, что никакого дуба и не было, будто там всегда росла лиственница. Вспоминая все моменты потом, я понимаю, каким глупцом был. Постоянно убеждая себя не замечать истины, не веря своим глазам и воспоминаниям, я все ближе подходил к катастрофе.

После этого было еще много таких моментов. Многие были настолько незначительны, что я их и не помню. Расскажу о нескольких запомнившихся. Как-то раз, идя с другом, вспомнил о жвачке «Таркл», которую мы с ним часто покупали за рубль в ларьке. Внутри были еще переводные татуировки. Друг удивился, сказал, что они назывались «Малабар». Причем я был просто уверен, что он надо мной прикалывается. Дома погуглил — и верно, «Малабар!»

Потом был знакомый с рок-концерта, который не узнал меня и все удивлялся, откуда у меня его номер телефона и имя. Такие события с каждым разом происходили все чаще, а изменения все сильнее. Я уже не мог постоянно их оправдывать своей забывчивостью или изменчивой памятью. И все же старался просто не думать об этом. Я берег свой маленький мирок до последнего. Даже когда он весь был в заплатках и трещал по швам.

Последнее событие не было неожиданным, скорее наоборот, вполне предсказуемым, если бы я не был таким упертым ослом. Когда я пришел домой, меня застала непривычная тишина и темнота. Не было ни вечных диалогов героев сериала из телевизора, ни шкворчания или бульканья готовящихся блюд с кухни. Ни, что самое главное, приветствия моей любимой жены, Светы. Если она ушла гулять с подругами, то обязательно бы оставила записку, отправила смс или позвонила. Позвонить ей сразу мне не дало понимание, что дома все не так. Не было стенки, которая ей так понравилась, что я ее сразу купил. Вместо нее стоял мой старый комод. Более того, не было вообще ничего из ее вещей или того, что мы купили вместе. Из шокового состояния меня вывел телефонный звонок:

— Ты куда ушел с работы?! — по голосу я узнал своего начальника с прошлой работы, откуда я ушел пару лет назад и устроился на другую, по рекомендации тестя.

— Я же уже давно уволился, вы о чем? — недоумевал я.

— Ты там головой не ударился? На сегодня прощаю, но следующий такой раз, на самом деле будешь уволен.

Все произошедшее просто не укладывалось в голове. Не помню, сколько прошло времени, прежде чем я успокоился, и моя голова начала снова работать. В первую очередь я позвонил на свою работу, знакомым, друзьям, Свете. На работе обо мне ничего не знали. Друзья и знакомые даже и не знали, что я женился, хотя все они присутствовали на моей свадьбе. А Света…Света меня просто не узнала, или сделала вид, что не знает. Ее понимание того, что я о ней знаю, сильно напугало ее. После этого ее телефонный номер оказался недоступен.

Когда я успокоился, то начал анализировать происходившее со мной ранее. И мне пришли в голову две идеи: либо я сошел с ума, что наиболее вероятно, либо я каким-то образом путешествую между мирами, незаметно переходя из одного в другой. Эти миры мало чем отличаются, просто в одном был дуб, а в другом лиственница, в одном была жвачка «Таркл», а в другом «Малабар». И, наконец, в одном из них я опоздал на автобус, закрывший двери перед моим носом, и познакомился на остановке с прекрасной девушкой Светой. А в другом мире я, наверное, успел на этот треклятый автобус и проводил ее взглядом. Я бы мог снова найти ее, начать встречаться и снова жениться на ней. Но какой в этом смысл, если я сумасшедший или путешественник между мирами?

* * *

Я много слышал печальных историй, видел матерей, убивших своих детей, посчитав их демонами во время обострения и после этого безутешно рыдавших, многое я повидал. Но о таком слышал впервые. На первый взгляд он сам придумал эти «другие» воспоминания, пытаясь сбежать от одинокой действительности. Но многое не сходилось. Предположим, телефоны и имена он узнал каким-то образом, но тогда почему он так много знает о своей «жене», если она с ним не знакома? Мутная история.

Я посоветовал ему побольше пообщаться с друзьями, узнать, не было ли у него травмирующих воспоминаний и откуда он мог узнать столько о Свете. Быть может, он знаком с ее мужем или родственником, узнал все о ней и заставил себя поверить, что она его жена. Я пожал ему руку и попрощался. Больше он на прием не приходил.

Его талон так и висел незакрытым, так что я позвонил, на оставленный им номер телефона. Тот, узнав кто я, и по какому поводу звоню, сильно удивился. Как он начал утверждать, ни к какому психиатру не ходил, ни о какой жене он не знает и посчитал, что его разыгрывают друзья. Но я все-таки уговорил его прийти на прием.

Когда Сидоров пришел и протянул мне руку, я вдруг вспомнил деталь, укрывшуюся тогда от меня. У этого Сидорова не было пальца, как и было написано в его карте. Но в тот, первый прием, увлеченный рассказом пациента, я не придал значения тому, что все его пальцы были целы.

* * *

После этого рассказа Мишка замолчал, и мы пили пиво долгое время в тишине. Мы оба думали об одном. Есть ли миры помимо нашего? Если они есть, то какие? Какие решения принимали мы там?

— А помнишь, как я сорвался с ветки и сломал ногу? А ты тащил меня на горбу добрых два километра? Представляешь, мои родители не помнят об этом, — решил сбавить напряжение я. — Может, коллективная амнезия?

— Нет, не было такого, — удивился Мишка.

Мы тревожно посмотрели друг на друга, но ничего не сказали. Никто из нас не захотел разрушать свои мирки.



Путь в тысячу ли начинается с первого шага.
千里之行,始于足下
Наш арт-журнал "Ковчег"
Статус: нет меня
 
almanack #34 | Четверг, 18.06.2015, 20:02
Повелитель стихий
Постоянные пациенты
Юзер-бар +
Вериока, спасИбо это было интересно почИтать :)


Она то лениво потягивается, то вся подбирается для прыжка, то, изогнув спину, ласково мурлычет, преданно смотрит в глаза и просит вкусного угощения.
Статус: нет меня
 
Вериока #35 | Вторник, 23.06.2015, 17:26
эвкалиптовая соня
Постоянные пациенты
Юзер-бар +
Рассказ понравился. Перевод с иврита. Автора не знаю, к сожалению

- Будем говорить откровенно, - сказал доктор, - болезнь ваша неизлечима и осталось вам не так уж долго. Я могу назначить вам химиотерапию, от которой вас будет тошнить и выпадут все волосы, но это лишь продлит ненадолго ваши мучения. Мой вам совет - не нужна вам никакая химиотерапия. Будь я вашим врачом в России, я бы вам этого не сказал.
- И что, действительно ничего нельзя сделать? - Марков не узнал своего голоса.
- Неужели вы думаете, что если бы существовало какое-нибудь лекарство, то я бы вам его не выписал?
- Так что же мне делать?
- Я вам дам направление к психологу. Вы сможете обсудить с ним все проблемы. Извините, но меня ждут другие больные.
Маркова подташнивало. От намеченного похода в Русский Магазин за селедкой и салом нечего было и думать.
На улице сновали взад-вперед девушки в облегающих брюках и юбках, сквозь которые отчетливо проступала линия трусов. Ноготки их ножек в босоножках были выкрашены лаком разного цвета - у одной - желтые, у другой - зеленые...
- Они тут будут бегать взад-вперед, живые, а я... Ну почему я? И за что? Что я такого сделал? Не воровал, детей вырастил. Даже не курил.
Марков изо всех сил попытался представить себе - как все это будет без него. Девки так же будут сидеть в автобусах, закинув ногу за ногу, в Русском Магазине так же будут продавать все 50 сортов колбасы и селедку «матиас», только его самого не будет. Эта простая мысль в голове не укладывалась. И тогда Марков решил написать письмо:
"Уважаемый Бог! Я всю жизнь вкалывал по полторы смены, чтобы поднять детей, а дети сейчас в Израиле вкалывают по две смены, чтоб за квартиру заплатить. Сын говорит, что у них на заводе только русские и работают, израильтяне по 12 часов в день работать не приучены. Про меня дети уже не вспоминают. Материально им помочь я не могу, а советы мои им не нужны.
Что я видел в жизни? Придешь домой вечером после работы - ноги гудят, перед телевизором посидишь, покушаешь и спать. И вот здесь теперь вроде кажется - живи в свое удовольствие, когда нет хамсина //необычайно знойные дни//. А в Русском Магазине - и вареники, и колбаса всякая, только денег нету. Я первое время оглядывался - а ну подойдет кто-нибудь и скажет: "Ваш пропуск, гражданин?!"
Что мне в жизни осталось? Жена меня давно бросила, дети не звонят. В прошлый раз лекторша очень интересно говорила про разнообразное питание, но где взять на это деньги, так она этого не сказала. Я уже не говорю про икру, но больше ста грамм колбасы я себе позволить не могу, ну там еще грибы маринованные, капуста квашеная. Я пробовал сам делать, выходит гораздо дешевле, но как в Русском Магазине не получается. Женщины на меня уже внимания никакого не обращают. Так вот теперь еще это. Ну кому будет легче, если ... А?"
Марков вложил в конверт копию удостоверения личности, написал на конверте "Господу Богу". Потом подумал и дописал на иврите: "Адонай элокейну адонай эхад"//Господь Бог наш - Бог единственный//. Марков ходил в пенсионерскую ешиву - там платили сто шекелей в месяц и приносили на занятия печенье и колу. Приклеил марку и опустил письмо в почтовый ящик местной почты "только для корреспонденции в Иерусалим".
***
Звонок телефона звучал нахально и без перерыва:
- Вы писали на имя Господа? - строго спросил женский голос, - не кладите трубку.
- Алло! - голос в трубке отдавал колоколом. Так наверно, читал первосвященник в Храме. В трубке звучало какое-то эхо, повторявшее каждую фразу:
- Мы с товарищами прочли ваше письмо. Нам непонятно, чего же Вы, собственно, просите.
- Как чего? Жить!
- Зачем?
- Как это зачем?
- Ну, понимаете, люди к нам обращаются с конкретными просьбами - одному нужно три месяца, чтобы роман дописать , другому - полгода на завершение открытия, третий просит неделю, чтобы слетать в Баку - дать по морде лучшему другу, что стучал на него в КГБ. А вам для чего?
- Да, Господи, выйдешь утром, пока не жарко, птички это самое, у девчонок бретельки от лифчика выглядывают из-под футболок, в лавке сметана 30-процентная без очереди...
- Значит, просто так? Этого многие хотят. (В трубке задумчиво промолчали). Ну, хорошо. Знаете что, в порядке исключения. Мы тут с товарищами посовещались и решили отменить ваш диагноз.
- Спасибо, товарищ Бог! А мне ... Я что должен делать? Если Вы рассчитываете на добровольные пожертвования, так у меня вместе с социальной надбавкой... - сами знаете.
- Знаем, знаем, как же.
- Может, в ешиву круглосуточную записаться?
- Эти ортодоксы у меня уже в печенках сидят.
- Господи, Вы что, не дай Бог, реформист?
- Да ортодокс я, только пусть эти, в черных лапсердаках не выставляют себя Моими единственными интерпретаторами. Давайте не будем касаться этой непростой темы.
- Так что же мне делать, Господи?
-А ничего. Просто живите.
- Господи, если уже все равно жить, так может сразу жить хорошо, а? Вы можете как-то договориться в национальном. страховании насчет увеличения пособия? А то в магазин зайдешь, так слюна течет, а купить ничего не можешь.
- Э, нет, куда мне с ними тягаться? Ну ладно, меня другие клиенты ждут. Если что, пишите. Только не заказным.
В трубке послышались гудки.
Сразу же после разговора у Маркова созрел План. Он положил в кулек ложку, поехал в Русский Магазин, купил за 28 шекелей баночку красной икры и сожрал ее, не отходя от кассы. Так он отметил свое второе рождение.
***
- Это поразительно - врач был в шоке, - неоперабельная опухоль в последней стадии исчезла! Скажите, что вы принимали?
- Да ничего, разве пива иногда выпьешь. Но конечно, не каждый день. С моей пенсией...
- Это просто поразительно! Я напишу статью в американский медицинский журнал.
***
А теперь мы оставим Маркова и перенесемся в другую семью, где разговаривают муж и жена:
- Ох и доиграешься ты, Сашка, с этими письмами. С таким трудом тебя на почту пропихнули. Кто тебе дал право открывать чужие письма, звонить незнакомым людям, представляться то Снегурочкой, то президентом Израиля?
- А кто узнает? Ну, кто? Письма-то не заказные. Кто проверит? А, может, я человеку жизнь спас.
- Тебе-то кто тебе спасибо за это скажет? Кто хоть шекель даст? Лучше бы в ночную охрану пошел. Худо-бедно, еще полторы тысячи приносил бы.
- А спать когда?
- Спать, спать. А за квартиру за тебя Герцль платить будет?
Но Саша не слушал. Он распечатывал очередное письмо. На конверте аккуратным детским почерком было выведено: Israel, Jerоsоlimo, Santa Madonna. Письмо было из Италии.



Путь в тысячу ли начинается с первого шага.
千里之行,始于足下
Наш арт-журнал "Ковчег"
Статус: нет меня
 
almanack #36 | Вторник, 23.06.2015, 19:34
Повелитель стихий
Постоянные пациенты
Юзер-бар +
Вериока, очень понравился спасибо :)


Она то лениво потягивается, то вся подбирается для прыжка, то, изогнув спину, ласково мурлычет, преданно смотрит в глаза и просит вкусного угощения.
Статус: нет меня
 
Вериока #37 | Вторник, 07.07.2015, 22:51
эвкалиптовая соня
Постоянные пациенты
Юзер-бар +
Рассказ понравился.

У знакомой дамы горе: сын надумал жениться на девочке не нашего круга.
Я даме сочувствую, у меня у самой сын, тоже переживала бы.
Но вспоминается одна Иванова.
Эту Иванову сын поставил перед фактом — вот Марина, и мы расписались.
В анамнезе у Ивановской родни доктор наук, два кандидата, хореограф, главный инженер, литературный критик, ведущий кардиолог и так далее.
А тут девица сомнительного происхождения и несомненно дурного воспитания, отец в нетях, мать телятница (телятница!), образование «маляр-штукатур», ни кожи ни рожи.
Ощущение, что судьба прицелилась, плюнула и попала.
Малярша, правда, вела себя пристойно, не видно ее и не слышно, так, прошуршит что-то в коридоре.
Подожди, говорила Ивановой подруга Арина, еще обживется, еще наплачешься.
Осенью сын отбыл в командировку в Штаты.
Как представлю, что в квартире это чучело шмыгает туда-сюда, хоть домой не иди, говорила Иванова подруге Арине.
К Новому году сын вернулся, а в марте объявил: во-первых, в Штатах ему предложили контракт, во-вторых, там же он встретил Николь, в-третьих, в четверг их с маляршей разведут, а в пятницу он улетает, ты, мать, не волнуйся, буду звонить.
Поплакала, проводила, рукой помахала.
Малярша собирала свои манатки: дорожная сумка и пакет из супермаркета — все богатство.
И вид как у побитой дворняги.
Иванова пересилила себя и спросила: есть куда идти?
Малярша прошелестела: в общежитии через месяц койка освободится, а пока меня девочки в свою комнату пустят, на раскладушку.
Иванова посмотрела-посмотрела и сказала: через месяц и съедешь, распаковывайся.
И назвала себя идиоткой.
Что и подтвердила подруга Арина.

Утром малярша убегала малярить-штукатурить, возвращалась поздно, еле живая, серая от усталости.
Пыталась сунуть деньги за постой, гордо заявив, что достаточно зарабатывает.
Так прожили три недели, и тут Иванову скрутило, внезапно и всерьез, полтора месяца в больнице, еле выкарабкалась.
Сын звонил несколько раз, говорил: ты, мать, держись, я тебе наше с Николь фото скинул — я, Николь и Ниагара.
Так себе Николь, ничего особенного, стоило ли.

Подруга Арина навещала, нечасто, семья, заботы, поди выберись.
Малярша варила бульоны, морсы, готовила куриные котлеты на пару, уговаривала проглотить еще ложечку.
Подозрительно мне это самаритянство, говорила подруга Арина, уверена, что она там не прописалась ли? полквартиры не вынесла? котлетку есть будешь? нет? точно не хочешь? а то я прямо с работы, голодная.
Иванову выписали, малярша отвезла домой, помогла подняться на этаж, сама не зашла, некогда, отпросилась ненадолго.
Чистота, ни пылинки, Иванова прошаркала на кухню, на столе записка.
«Светлана Павловна, спасибо. Обед в холодильнике. Выздоравливайте. М».
Проверила заначки, все на месте.
Заглянула в комнату сына, как и не было никакой малярши.
Через неделю Иванова прошла по длинному гулкому коридору, постучала.
Три кровати, стол, под стол засунута раскладушка.
Сказала: вот когда построишь себе квартиру, тогда и съедешь, давай собирайся и побыстрее, такси ждет, счетчик тикает.
В сентябре поехали покупать осеннее пальто, стыдно смотреть, в чем девочка ходит, и сапоги приличные нужны, в торговом центре наткнулись на подругу Арину.
Подруга Арина сказала: хорошую прислугу днем с огнем не найдешь, я-то знаю, а у тебя еще и задаром, ловко ты, Иванова, устроилась!
Это у тебя прислуга, а у меня невестка, пойдем, Мариша, нам еще сумку искать, и брюки посмотрим, и я себе шарфик хотела подобрать.
Иванова говорит, на первый взнос сама скопила, ни копейки у меня не взяла, дом вот-вот сдадут, ищу хорошие обои, ей некогда, работает с утра до ночи, недавно еле притащилась, я отвернулась чаю налить, смотрю — спит сидя.
Иванова говорит, я уже извелась, все думаю, молодая, красивая, хозяйственная да еще с квартирой, Мариша — девочка неглупая, но и умным голову дурят, не поверишь, спать не могу, переживаю, чтобы не попалась на крючок какому-нибудь пустозвону или мерзавцу, кому-нибудь не нашего круга.
Автор: drevo_z



Путь в тысячу ли начинается с первого шага.
千里之行,始于足下
Наш арт-журнал "Ковчег"
Статус: нет меня
 
Вериока #38 | Пятница, 17.07.2015, 17:27
эвкалиптовая соня
Постоянные пациенты
Юзер-бар +
Говорят, реальная девочка 10 лет написала пьесу, когда им в школе задали.
Вот что у неё получилось.

Действующие лица:
МАМА, строгая, но справедливая
ПАПА, весёлый
ПЕТЯ, сын, пятиклассник
КОТ, толстый

КАРТИНА ПЕРВАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ.

Кухня, на полу разбитая тарелка, на столе пустое блюдо, на обоях нарисован чёртик. На холодильнике спит кот. Входит мама.

МАМА. (в шоке) Петя, иди сюда!

Входит Петя.

МАМА. Петя, кто разбил тарелку?
ПЕТЯ. Это не я.
МАМА. А кто съел все сырники?
ПЕТЯ. Не знаю.
МАМА. А кто на обоях рисовал?
ПЕТЯ. А чего сразу я?
МАМА. Не ври мне.
ПЕТЯ. Я и не вру.
МАМА (кричит) Папа, иди сюда!

Входит папа. В руке у него ремень.

ПЕТЯ. Папа, только не нужно меня бить!
ПАПА. Я и не собирался. Просто хотел показать свой новый ремень. Что у вас тут случилось?
МАМА. Кто-то разбил тарелку, съел все сырники и нарисовал чёртика на стене.
ПАПА. Ну и что?
ПЕТЯ. Это не я! Папа, скажи, что это не я.
ПАПА. Это не он.
МАМА. А кто?

Петя и папа смотрят по сторонам.

ПАПА и ПЕТЯ(хором, указывая на кота) Это он!
МАМА. Кот разбил тарелку?
ПАПА и ПЕТЯ(хором) Да!
МАМА. Кот съел все сырники?
ПАПА и ПЕТЯ(хором) Да! Это кот!
МАМА. И чёртика нарисовал?
ПАПА и ПЕТЯ(хором) А кто же ещё?
МАМА. Тогда придётся кота утопить в унитазе. Нам такой кот не нужен.
КОТ. (в шоке)
ПАПА и ПЕТЯ(хором) Не нужно в унитазе!
МАМА. Нет, нужно!
ПЕТЯ. Раз так, то тогда это я разбил тарелку. Только не топи кота.
ПАПА. А я съел все сырники, только оставь кота в покое.
МАМА. А чёртика кто нарисовал?
ПАПА и ПЕТЯ(хором) Мы! Только не трогай кота!
МАМА. Так бы сразу и сказали. Ну и ладно. Я пошла смотреть «Модный приговор».

Мама выходит.

КОТ. Спасибо, друзья!
ПАПА. Не за что. Только обещай никогда больше не бить посуду.
КОТ. Обещаю.
ПЕТЯ. И не есть все сырники.
КОТ. Клянусь.
ПАПА. И на обоях не рисуй.
КОТ. Не буду. Сейчас вытру.

Кот берёт тряпку и пытается вытереть чёртика. Папа и Петя берутся за руки и водят хоровод.

Занавес.



Путь в тысячу ли начинается с первого шага.
千里之行,始于足下
Наш арт-журнал "Ковчег"
Статус: нет меня
 
Вериока #39 | Понедельник, 03.08.2015, 06:24
эвкалиптовая соня
Постоянные пациенты
Юзер-бар +
Мне тут сказка одна понравилась:

— Где девочка? — набросилась на кота Баба-яга. — Только что тут была, куда подевалась?
— Удрррала, — промурлыкал кот, облизывая лапку.
— Как — удрала? — опешила Баба-яга. — Не могла она удрать! Ты тут для чего сидишь? Должен же был наброситься на нее и исцарапать!
— Понимаешь, какое дело, хозяйка... — кот задумчиво уставился на свои коготки, — она мне сметаны дала.
— Тебе?
— Мнне.
— Сметаны?
— Мням.
— Да разве ж так можно? И ты съел?!
— А что такого? — кот потянулся и широко зевнул. — Я тебе уже служу без малого сто лет, а ты мне даже простокваши не наливала. А тут — сметана!
— Я же тебе запрещала!
— Я тебя, хозяйка, очень уважаю, — дернул ушами кот, — но сметану я уважаю тоже.
— И это вместо благодарности! — укоризненно покачала головой Яга. — Нет чтоб сказать спасибо старушке за сто лет, которые ты прожил. Еще и простоквашей попрекает! Ты вообще знаешь, сколько кошки в среднем живут?
— Да ну, ерунда, хозяйка. Не переживай. Ничего мне не будет от одной мисочки сметаны.
— От целой мисочки?! — Баба-яга прикрыла глаза.
— Одной жизнью больше, одной меньше, — пожал плечами кот. — У меня их еще восемь останется.
Баба-яга нахмурилась и задумчиво посмотрела в окошко.
— Та-ак... А собаки ее почему пропустили? Э-эй, вы там! Шавки! А ну идите сюда!
— Да не ори ты, — зевнул кот. — Не придут они. Спят.
— Как спят?
— Так. Наелись и переваривают.
— Что... переваривают?
— Колбасу. — Кот прищурился и еле заметно вздохнул. — Колбаса — это хорошо. Хотя... ладно уж, сметана тоже неплохо.
— Ироды! — Баба-яга села не перевернутую ступу и всхлипнула. — Я вас для чего кормлю-пою строго по диете? Чтобы вы мне в одночасье передохли от гастрита?
— Брррось, хозяйка, — примирительно мурлыкнул кот, — собакам тоже надо развеяться. Сто лет во рту черствой корки не было, страшно сказать!
— А страшно — так и молчи! — прикрикнула старуха.
Кот покладисто замолчал, повернулся на бочок и стал ловить свой хвост, негромко урча.
— Догнать ее, что ли? — задумчиво протянула старуха через некоторое время.
— На чем, на помеле? — фыркнул кот.
— Между прочим, — недобро прищурилась Баба-яга, — в Европе, как я слышала, ведьмы летают верхом на черных котах.
— Я необъезженный, — осклабился кот, — и норовистый.
Баба-яга отвернулась и замолчала.
— Хозяйка, а хозяйка?
— Чего?
— А что бы ты с ней сделала, если бы догнала? Зажарила и съела?
— Да что я, зверь какой? — обиделась старуха. — Как же я могу ее съесть? Триста лет живу, и все мне: «Баба-яга, костяная нога...» А она — бабушкой назвала!
Старуха всхлипнула и утерла глаза уголком платка.
— Я вот тут ей яблочков на дорожку собрала... И пирожков, с повидлом... — призналась она и смущенно улыбнулась ошеломленному коту.



Путь в тысячу ли начинается с первого шага.
千里之行,始于足下
Наш арт-журнал "Ковчег"
Статус: нет меня
 
zarim #40 | Понедельник, 03.08.2015, 09:56
Охотник
Юзер-бар +
Хорошая сказка yes


В моей голове - конституционная монархия:
Царь вроде бы есть, но реальная власть принадлежит тараканам...
Наш Арт-Журнал "Ковчег"
Статус: тута я
 
Луна #41 | Вторник, 11.08.2015, 08:56
Повелитель буйных
Постоянные пациенты
Юзер-бар +
В начале учебного года классная руководительница 6-го класса стояла перед своими бывшими пятиклассниками. Она окинула взглядом своих детей и сказала,что всех их одинаково любит и рада видеть. Это было большой ложью, так как за одной из передних парт, сжавшись в комочек, сидел один мальчик, которого учительница не любила. Она познакомилась с ним, так как и со всеми своими учениками, в прошлом учебном году. Еще тогда она заметила, что он не играет с одноклассниками, одет в грязную одежду и пахнет так, будто никогда не мылся. Со временем отношение учительницы к этому ученику становилось все хуже и дошло до того, что ей хотелось исчеркать все его письменные работы красной ручкой и поставить единицу. Как-то раз завуч школы попросил проанализировать характеристики на всех учеников с начала обучения их в школе, и учительница поставила дело нелюбимого ученика в самый конец. Когда она, наконец, дошла до него и нехотя начала изучать его характеристики, то была ошеломлена. Учительница, которая вела мальчика в первом классе, писала: "Это блестящий ребенок, с лучезарной улыбкой. Делает домашние задания чисто и аккуратно. Одно удовольствие находиться рядом с ним". Учительница второго класса писала о нем: "Это превосходный ученик, которого ценят его товарищи, но у него проблемы в семье: его мать больна неизлечимой болезнью, и его жизнь дома, должно быть, сплошная борьба со смертью". Учительница третьего класса отметила: "Смерть матери очень сильно ударила по нему. Он старается изо всех сил, но его отец не проявляет к нему интереса и его жизнь дома скоро может повлиять на его обучение, если ничего не предпринять". Учительница четвертого класса записала: "Мальчик необязательный, не проявляет интереса к учебе, почти не имеет друзей и часто засыпает прямо в классе". После прочтения характеристик учительнице стало очень стыдно перед самой собой. Она почувствовала себя еще хуже, когда на Новый год все ученики принесли ей подарки, обернутые в блестящую подарочную бумагу с бантами. Подарок ее нелюбимого ученика был завернут в грубую коричневую бумагу. Некоторые дети стали смеяться, когда учительница вынула из этого свертка браслетик, в котором недоставало нескольких камней и флакончик духов, заполненный на четверть. Но учительница подавила смех в классе, воскликнув: - О, какой красивый браслет! — и, отрыв флакон, побрызгала немного духов на запястье. В этот день мальчик задержался после уроков, подошел к учительнице и сказал: - Сегодня вы пахнете, как пахла моя мама. Когда он ушел, она долго плакала. С этого дня она отказалась преподавать только литературу, письмо и математику, и начала учить детей добру, принципам, сочувствию. Через какое-то время такого обучения нелюбимый ученик стал возвращаться к жизни. В конце учебного года он превратился в одного из самых лучших учеников. Несмотря на то, что учительница повторяла, что любит всех учеников одинаково, по-настоящему она ценила и любила только его. Через год, когда она работала уже с другими, она нашла под дверью учебного класса записку, где мальчик писал, что она самая лучшая из всех учителей, которые у него были за всю жизнь. Прошло еще пять лет, прежде чем она получила еще одно письмо от своего бывшего ученика; он рассказывал, что закончил колледж и занял по оценкам третье место в классе, и что она продолжает быть лучшей учительницей в его жизни. Прошло четыре года и учительница получила еще одно письмо, где ее ученик писал, что, несмотря на все трудности, скоро заканчивает университет с наилучшими оценками, и подтвердил, что она до сих пор является лучшей учительницей, которая была у него в жизни. Спустя еще четыре года пришло еще одно письмо. В этот раз он писал, что после окончания университета решил повысить уровень своих знаний. Теперь перед его именем и фамилией стояло слово доктор. И в этом письме он писал, что она лучшая из всех учителей, которые были у него в жизни. Время шло. В одном из своих писем он рассказывал, что познакомился с одной девушкой и женится на ней, что его отец умер два года тому назад и спросил, не откажется ли она на его свадьбе занять место, на котором обычно сидит мама жениха. Конечно же, учительница согласилась. В день свадьбы своего ученика она надела тот самый браслет с недостающими камнями и купила те же духи, которые напоминали несчастному мальчику о его маме. Они встретились, обнялись, и он почувствовал родной запах. - Спасибо за веру в меня, спасибо, что дали мне почувствовать мою нужность и значимость и научили верить в свои силы, что научили отличать хорошее от плохого. Учительница со слезами на глазах ответила: - Ошибаешься, это ты меня научил всему. Я не знала, как учить, пока не познакомилась с тобой...
Статус: нет меня
 
Луна #42 | Вторник, 11.08.2015, 08:58
Повелитель буйных
Постоянные пациенты
Юзер-бар +
Не знаю, чье это произведение. Единственно, что не понравилось - про подарки учительнице nono
Статус: нет меня
 
zarim #43 | Вторник, 11.08.2015, 10:47
Охотник
Юзер-бар +
Рассказ хороший yes
Цитата Луна ()
Единственно, что не понравилось - про подарки учительнице

Сейчас такое почти везде, причём учителя сами говорят, какой подарок хотят получить... :(



В моей голове - конституционная монархия:
Царь вроде бы есть, но реальная власть принадлежит тараканам...
Наш Арт-Журнал "Ковчег"
Статус: тута я
 
Вериока #44 | Вторник, 11.08.2015, 13:10
эвкалиптовая соня
Постоянные пациенты
Юзер-бар +
Цитата Луна ()
Не знаю, чье это произведение. Единственно, что не понравилось - про подарки учительнице


Но это правда жизни. Мне попадались хорошие учителя. И в школе, и в универе. Понравилась последняя фраза. Дети, на самом деле, многому нас учат. Не все только умеют извлекать уроки из общения с ними.



Путь в тысячу ли начинается с первого шага.
千里之行,始于足下
Наш арт-журнал "Ковчег"
Статус: нет меня
 
Красавица #45 | Среда, 12.08.2015, 07:47
из Мухосранска
Поступившие в отделение
Юзер-бар +
Цитата Вериока ()
Говорят, реальная девочка 10 лет написала пьесу, когда им в школе задали.

Бесподобно получилось. :)
Статус: нет меня
 
Форум » Душевное общение » Увлечения » Литература » Понравившаяся литература (отрывки, рассказы)
Поиск:

 Открыть форму: Новый ответ


[ Новые сообщения на форуме ]



Форма входа

Авторизация через соцсети

Логин:
Пароль: