мнение главного детского психиатра СЗФО г-на Макарова И.В. Макаров Игорь Владимирович 3 апреля 2016 года, 00:05

Здравствуйте! Ранний детский аутизм, или Детский аутизм — и не отдельное заболевание, и всё-таки не отдельное состояние, а совокупность различных синдромов, таких, например, как синдром Каннера (ядерный аутизм Каннера), синдром Аспергера, и др. Нет смысла противопоставлять патологическое состояние и заболевание: если иметь в виду то, что заболевание прогрессирует, а состояние нет, то, конечно, можно говорить о различии, но не каждое заболевание протекает прогредиентно (с ухудшением); например, умственная отсталость или психопатия не прогрессируют, но это же больные, а не «люди с состоянием», правда? Термин «Расстройство аутистического спектра» стал модным в последнее время, но надо сказать, что точки зрения специалистов тут расходятся: не все готовы его использовать. Представьте ситуацию, что вы пришли на прием к акушеру-гинекологу, и он вам говорит: «у вас, матушка, спектр беременности». «Как так, доктор, у меня беременность или спектр?». «Не будем уточнять, у вас именно спектр беременности». Вас устроил ответ? Вы пойдете к другому врачу за уточнением — беременность есть или ее нет? А как же при РДА? В данной ситуации нужно удовлетвориться диагнозом «спектр»? Что скрывается за этим, чем насыщено это понятие? В эту группу стали включать всё большее кол-во заболеваний — и синдром Ретта, и иные формы умств. отсталости с неконтактным поведением, и совершенно сохранных в интеллектуальном плане аутистов Аспергера, и мн. др. Неужели эти столь разные по своему происхождению, клиническим проявлениям и динамике состояния должны быть сведены в одну группу? Это спорно. Разве это позволяет лучше диагностировать их, осуществлять лечебно-реабилитационные мероприятия? Вряд ли. Становится ли людей-аутистов больше? На сегодняшний день их по формальным цифрам действительно стало больше, но за счет включения в «расстройства аутистического спектра» всех тех пациентов, которые ранее не относились к «чистому», аутизму, а оценивались как больные с другими формами патологии, но с сопутствующими аутистическими синдромами (они в отличие от истинного аутизма как раз часто редуцируются под влиянием терапии) или даже без оных. Где должны обучаться дети-аутисты? Талантливые и с хорошим интеллектом могут и в обычных школах; с сопутствующим интеллектуальным дефектом — в коррекционных школах (об этом и пишет Валентина Ивановна); смотреть нужно на степень этого дефекта, на сопутствующие симптомы; параллельно можно с сожалением констатировать произошедшее за последние годы сокращение коррекционных школ. Утверждение о том, что лечить медикаментозно детский аутизм нельзя — некорректен. Разные же ситуации и состояния. Если всё исчерпывается неконтактностью и другими «чистыми» проявлениями аутизма, то, конечно, на первый план здесь выступит психолого-педагогическая коррекция. А если у такого больного тяжелое психомоторное возбуждение, грубые расстройства внимания, снижение познавательных функций? Тут нужно лечить. Нет смысла говорить о препаратах, которыми «можно залечить». Нужны препараты по показаниям. Кстати, медикаментозно лечить как раз умеют и в стационарах, и с диспансерах не так плохо, как многие думают; главная проблема — это постоянное психолого-педагогическое и социальное сопровождение пациента. Кто им будет заниматься ежедневно? Где он будет учиться, сразу ли найдет детсад, школу? А когда вырастет? Тут нужны уже не врачи, но подготовленные специалисты другого профиля. Волонтеры не покроют все потребности, нужна помощь государства. Финансовое обеспечение такого сопровождения огромно, развитие налаженной системы (особенно вне крупных городов) не произойдет ни за год, ни за два. Но если последовательно и планомерно помогать, то произойдет всё-таки (помощь Совета Федерации была бы неоценимой).

С уважением,

Главный детский психиатр МЗ в СЗФО, д-р мед. наук И.В. Макаров